Начала читать книжку благодаря одному из самых любимых российских авторов – Владиславу Крапивину и его повести, которая так и называлась «Капитан Лухманов». Герои повести зачитывались книгой капитана, да так аппетитно, что и я решила познакомиться с творческим наследием морского офицера. Я сразу поняла, что и сам Крапивин в детстве очень любил Лухманова, ибо их стили повествования схожи. Так бывает, когда зачитываешься одним автором. Лухманов и правда пишет отлично! А как ему удаются диалоги!!! Я действительно слышу не только двух разных людей, но и по самому разговору воображаю себе и внешность, и манеры, и даже биографию говорившего.
Раз уж я упомянула Крапивина, замечу вот что. Я все искала объединяющий термин, который мог бы охарактеризовать всех Крапивинских мальчишек. И вот, читая книгу капитана, четко поняла – осознанно или подсознательно, но Владислав Крапивин неизменно описывал капитана Лухманова. Такого, каким бы он мог быть по его представлениям в детстве и отрочестве.
Уже начало книги меня впечатлило. Как хорошо выразился автор! – «Эта книга – кусок действительной жизни». Сама же она по сути является своеобразной автобиографией, на протяжении которой Лухманов пересказывает морские истории, услышанные из уст своих коллег и, разумеется, пережитые им самим.
Признаться честно, все-таки под конец я малость устала от книги. Все-таки она больше подходит людям, обожающим корабли, а я к ним равнодушна. Но книга от этого своего очарования вовсе не теряет.
ВыписанноеВыписанное:
«В период увеличения «великими реформами» Александр II задумал демократизировать офицерский состав русской армии. Для этого в дополнение к уже имевшимся в столицах двум военным гимназиям, бывшим кадетским корпусам, куда принимались дети только потомственных дворян, были основаны в Петербурге и Москве добавочные «третьи» гимназии, куда было повелено принимать детей всех сословий… Наказания в этих гимназиях были жесточайшие. За невинные детские шалости, которые наказывались в других военных гимназиях оставлением без пирожного… в «третьих» гимназиях держали ребят по нескольку суток в карцерах размером аршин на аршин, где можно было только смирно сидеть на узеньких скамеечках, и даже спарывали погоны, что считалось тогда самым позорным и унизительным наказанием… За три единицы, полученные в течение одной недели, беспощадно выгоняли из гимназии. А едины эти наши добрые преподаватели, имевшие на сей счет особые инструкции начальства, сыпали «нежелательным» субъектам без стеснения»
«Он был страшный трус и ябеда»
«Я как-то особенно прочно запоминаю редко встречающиеся, необычные слова или имена. Я легко забуду имя и отчество старого знакомого, которого зовут Иван Петрович или Николай Александрович, но если мне придется встретиться с каким-нибудь Елпидифором Анемподистовичем, то его имя и отчество останутся у меня в памяти»
«Дрожайшие мои родители, Иван Сидорович и Марья Семеновна, во первых строках моего письма испрашиваю вашего родительского благословения, навеки нерушимого, кое может существовать по гроб жизни. Еще кланяюсь дяденьке нашему Карпу Сидоровичу с супругою ихнею Анной Степановной, еще кланяюсь…» Дальше шли бесконечные поклоны всем родным и знакомым, причем вежливость требовала даже грудных детей называть по имени и отчеству. После поклонов сообщались новости»
«- Капитан, - кричали они, - мы тонем! В каюте вода!
- Бараны! – закричал на них рассвирепевший капитан. – Куда тонем? К центру земли, что ли?.. Пароход на мели стоит»
«Получил от него (от хозяина бордингхауза – примеч. автора блога), по морскому обычаю, «ослиный завтрак» - матрац, набитый соломой, жестяную тарелку, кружку, ложку, ножик и вилку… Без него ни один матрос дальнего плавания не отпускается из бордингхауза на судно. Это была традиция… молодой, но уважающий себя матрос должен иметь собственноручно сшитый из морской парусины мешок со вшитым круглым дном и аккуратной шнуровкой на медных люверсах. На середине мешка должны быть нарисованы масляной краской его инициалы и два скрещенных флага нации, к которой он принадлежит»
«… такая манера. Без «однако» ни одна фраза у сибиряков не выходит. Спросите сибирячку, сколько у нее детей, она обязательно вам ответит: «однако двое» или «однако трое», а то и «однако, благословил господь, одиннадцать душ их у меня»
«ссылка каторжан в Сибирь сильно сократилась за последние годы и заменена ссылкой на остров Сахалин»
«Иркутск был тогда местом ссылки»
«Рикши введены сравнительно недавно и являются чисто европейским изобретением. Они придуманы в конце 60-ых годов минувшего столетия (XVIII в. – примеч. автора блога) каким-то тучным миссионером, которому трудно было ходить пешком и для ношения которого в паланкине надо было нанимать четырех носильщиков. Для того же, чтобы двигать легкую колясочку с этим миссионером, достаточно было и одного человека. Экономное, «человеколюбивое» и достойное христианского миссионера изобретение!»
«Китайцы и окитаенные маньчжуры, если они занимали хоть какую-нибудь должность, уже не стригли ногтей, чтобы показать, что они не занимаются «унизительным» ручным трудом. Ноготь длинной пять – шесть сантиметров считался в Китае небольшим. Аристократические ногти доходили до пятнадцати сантиметров длины. Ухаживать за ними – целое искусство, так как, достигнув длины четыре – пять сантиметров, они начинают сгибаться и скручиваться. Для того, чтобы нечаянно не сломать такой ноготь, на палец надевался сделанный по форме серебряный, а то и золотой наперсток с футлярчиком для ногтя. Футлярчик обычно украшался инкрустацией аккуратно нарезанных кусочков разноцветных птичьих перышек»
«- И не стыдно?
- Инженерное дело и служба с корнем вырывают из души человека это беспокойное и в практической жизни ненужное чувство»
«Об открытии Мадейры есть старинная легенда. Она говорит, что какой-то благородный англичанин Макким полюбил некую Анну Д`Арфе. Она была незнатного рода и родители Маккима не позволили ему на ней жениться. Влюбленные решили бежать на корабле во Францию. Они попали в ужасный шторм, с которым корабль не мог справиться. После тринадцати дней попутного шторма они очутились у неизвестного необитаемого, заросшего лесом острова. Здесь они высадились, но истощенная качкой и потрясенная страхом Анна Д`Арфе через несколько дней умерла, а Маккима его спутники нашли через пять дней мертвым на ее могиле… рассказы о трагической истории двух влюбленных и о необыкновенном острове дошли до португальского мореплавателя Гонзалеца Царко… который снарядил экспедицию. Остров был открыт, нанесен на карту, объявлен португальской колонией и назван Мадейра, что значит лесистый. Экспедиция нашла деревянный крест на могиле Маккима и Д`Арфе, и в 1424 году на этом месте был заложен город Фуншал – теперешняя столица острова»
«Один матрос из поморов Кирюша Волокитин превзошел всех гастроном – он съел, даже не посолив, сырое сердце акулы. После этого подвига Кирюша получил прозвище «пожирателя акульих сердец»
«Чтобы распознать, ядовита ли пойманная рыба, моряки кладут в котел, где варится рыба, серебряную ложку или монету, - если серебро почернеет, то рыбу есть не следует, а если нет, то она безвредна»